Комментарии в СМИ

«Готовьтесь заранее: как уменьшить риски управленцев»

Александра Улезко, руководитель группы по банкротству АБ «Качкин и Партнеры», участвует в экспертном обсуждении рисков топ-менеджмента и разъясняет возможные ситуации с неподачей заявления о несостоятельности предприятия.

Топ-менеджмент рискует не только быть привлечённым к уголовной ответственности, но и получить многомиллиардные иски. Избежать этих проблем, как считают юристы, вполне реально, даже если кредиторы пошли в суд.

В Петербурге не выявлено ни одного случая незаконного задержания предпринимателей ни в этом году, ни в прошлом. Такие данные привёл Денис Карпенко, начальник отдела по надзору за расследованием особо важных дел в органах СКР городской прокуратуры Петербурга, на деловом завтраке «Ответственность топ-менеджмента: риски и их минимизация», организованном «Деловым Петербургом». Кроме того, число уголовных дел, возбуждаемых в отношении коммерсантов, по его данным сократилось со 163 в 2019 году до 143 дел в 2020-м.

Но по-прежнему остаётся актуальным вопрос с арестом имущества бизнесменов. Нередки ситуации, когда фактически одновременно компания и её менеджмент оказываются фигурантом двух процессов: арбитражный суд возбуждает в отношении должника банкротное производство, а следствие — уголовное дело, где, как правило, в качестве обвиняемых фигурируют именно руководители компании-должника.

При этом зачастую следствие успевает первым арестовать имущество предприятия, чтобы в случае обвинительного приговора можно было возместить ущерб или выплатить компенсацию потерпевшим. Однако законодательство говорит о том, что все аресты снимаются, если должник признан банкротом. Этот вопрос живо интересовал участников делового завтрака, поскольку многие юристы в своей работе достаточно часто сталкиваются именно с такой коллизией. К слову, можно вспомнить историю с уголовным делом и банкротными процессами, связанными со строительством ЖК «Тридевяткино царство».

Борис Синдаловский, руководитель 2-го управления по расследованию особо важных дел о преступлениях против государственной власти и в сфере экономики Главного следственного управления СКР по Петербургу, признал наличие такой коллизии, но отметил: «Как правило, мы не снимаем аресты по заявлению конкурсного управляющего должника». По его словам, арест снимается лишь в одном случае: если интересы потерпевшего по уголовному дело и конкурсных кредиторов сходятся — обе стороны просят следствие об отмене ареста.

Наряду с рисками привлечения крупных управленцев к уголовной ответственности, которая в обществе считается одной из самых суровых мер, существуют и другие риски — финансовые. И сегодня одной из самых распространённых, наверное, является субсидиарная ответственность. Так, по данным Светланы Гузь, управляющего партнёра бюро юридических стратегий Legal to Business, за последние 5 лет число людей, привлечённых к этому виду ответственности, выросло с 15 человек до почти 3,2 тыс., а в денежном выражении это значит рост с 3 млрд рублей до почти 400 млрд рублей.

Одним из оснований может стать неподача заявления о несостоятельности предприятия. По закону, директор компании, обнаружив , что фирма находится в предбанкротном состоянии, обязан обратиться в арбитражный суд с заявлением о несостоятельности своей фирмы. Однако Александра Улезко, руководитель группы по банкротству АБ «Качкин и Партнеры», развеяла этот миф. Важно, что именно понимается под предбанкротным состоянием. Она говорит, что неоплата одного конкретного долга вовсе не обязывает директора бежать в суд. Только в случае систематического повторения подобных ситуаций директору следует задуматься о банкротстве. Ещё один миф: ответственность топ-менеджмента за неподачу заявления о банкротстве наступает в размере всей реестровой задолженности банкрота.

«На самом деле ответственность наступает только за те долги, которые возникли после момента, когда заявление о банкротстве должно было быть подано», — считает Александра Улезко. Она рекомендовала регулярно проводить аудит, оценку обязательств компании и её имущества, что позволит показать: директорат контролировал ситуацию. «И если уж наступила печальная ситуация, то не нужно просто рисовать бумажку под названием «Экономически обоснованный план», а следует предпринимать реальные действия. Это позволит суду понять, что руководитель компании действовал добросовестно», — резюмировала эксперт.

Светлана Бородкина, советник практики банкротств и корпоративных конфликтов юркомпании «ССП-Консалт», отметила, что усматривается не только рост привлечений к субсидиарной ответственности, но прежде всего расширение круга ответственных лиц и ярко выраженный «обвинительный» уклон по делам данной категории. Эта тенденция объясняется тем, что всё реже кредиторы получают удовлетворение своих требований за счёт имущества компании-банкрота, поэтому стремятся погасить долги через претензии к контролирующим должника лицам, в том числе и топ-менеджменту.

Впрочем, можно добиться уменьшения размера субсидиарной ответственности, а иногда и вовсе от неё освободиться, поясняет Светлана Бородкина. «Не всегда банкротство компании обусловлено неправомерными действиями её руководителя, к печальному финалу могут привести и внешние факторы, к ним можно отнести кризисные явления в экономике страны, скачки курсов валют, стихийные бедствия, изменения конъюнктуры рынка и т. д.», — обращает внимание эксперт. Ещё одним подспорьем может стать реальный план вывода компании из кризисной ситуации.

Ещё один распространённый вид ответственности топ-менеджмента — это взыскание убытков. Ирина Невзорова, управляющий партнёр юридической компании «Невзорова и партнёры», говорит, что непередача документов арбитражному управляющему может позволить взыскать убытки с директора компании-должника. С такой ситуацией юрист столкнулась на практике. Руководитель фирмы не передал документы, что не позволило арбитражному управляющему уволить работников, в итоге компания понесла убытки — это были затраты на содержание персонала.

Среди наиболее частых ошибок Ирина Невзорова отметила следующие: «Бухгалтерия не отражает в своём учёте все хозяйственные операции: в 90% случаев не отражаются в балансе нематериальные активы (ноу-хау, товарные знаки, программное обеспечение и т. д.). Нередко компания не имеет полного пакета документов по своим сделкам, а впоследствии их бывает очень сложно восстановить». Анализируя практику, эксперт обратила внимание: самый низкий процент удовлетворённых требований о взыскании убытков — в Москве, в Петербурге этот показатель выше.

Однако не только сам топ-менеджер попадает под эти риски, с учётом сегодняшней практики члены его семьи тоже рискуют быть привлечёнными, к примеру, к субсидиарной ответственности. Следовательно, говорит Ксения Иванова, партнёр коллегии адвокатов «Ивановы и партнёры», в таких ситуациях всё совместное имущество находится под угрозой. Что делать? Заключать брачный договор, рекомендует эксперт, но не тогда, когда начался банкротный процесс компании, где трудится управленец, а загодя. «Брачный договор регулирует режим владения и распоряжения активами семьи, он определяет юрисдикцию, которая будет применяться к нему. По закону, может быть применён режим той страны, где супруги имели постоянное место жительство, и гражданство супругов в этом случае роли не играет», — поясняет Ксения Иванова.

А если невозможно заключить брачный договор в связи с тем, что высока вероятность его оспаривания в суде, то тогда следует расторгать брак и производить раздел имущества в судебном порядке. В таких процессах нередко стороны заключают мировые соглашения, которые, правда, оспариваются, к примеру, кредиторами супругов. Однако Верховный суд РФ нередко поправляет нижестоящие суды, вставая при этом на сторону семьи. Однако если имуществом уже попало под арест, то сделать уже ничего невозможно — ни разделить, ни заключить мировое соглашение. Поэтому необходимо такие процедуры проводить заранее.

Не всё потеряно для топ-менеджера, даже если он оказался в суде. Дело о взыскании убытков с бывшего гендиректора компании «Ависмо» закончилось мировым соглашением: сумма претензий с 4 млрд рублей сократилась до 1,7 млрд рублей. При этом, отмечает Светлана Гузь, в мировом соглашении стороны указали, что оно не может толковаться в качестве установления и (или) признания факта возникновения убытков, а также вины ответчика в возникновении таких убытков. «Но тогда возникает вопрос: а что собой представляют эти выплаты? И как на эту ситуацию посмотрит ФНС?» — задаётся вопросом эксперт, отмечая особенности этого кейса.

По оценке Светланы Гузь, в судебном споре есть проигравший и победитель, который всё же ещё не получил выигранную сумму, а медиация или мировое соглашение помогают урегулировать конфликт с учётом интересов всех участников. И в этой ситуации должник больше готов к сотрудничеству: отсрочка или рассрочка платежа, большой дисконт, погашения задолженности другими активами или за счёт третьих лиц — эти варианты дают сторонам большие возможности. Поэтому, резюмирует эксперт, худой мир может быть сторонам выгоднее доброй ссоры.

Дмитрий Маракулин

Материал опубликован на сайте «Деловой Петербург» dp.ru Деловые новости 17.05.2021

ПОДЕЛИТЬСЯ

Кирилл Саськов

Адвокат
Партнер
Руководитель корпоративной и арбитражной практики

Cкачать VCARD
Александра Улезко

Адвокат
Руководитель группы по банкротству

Cкачать VCARD
Кирилл Саськов

Адвокат
Партнер
Руководитель корпоративной и арбитражной практики

Cкачать VCARD
Александра Улезко

Адвокат
Руководитель группы по банкротству

Cкачать VCARD

ПРОЕКТЫ